Поисково-просветительская Экспедиция «Имя Кубани».

«Боевое Имя Кубани».

Кавалер трёх орденов Славы

Меремьянин Николай Сергеевич,

бывший житель ст. Платнировской Кореновского района.

Материал подготовлен школьным историко-краеведческим музеем МОБУ СОШ № 25
Платнировского сельского поселения МО Кореновский район Краснодарского края

Ноябрь 2016 года

Меремьянин Николай Сергеевич родился 14.03.1926 в посёлке Моховское Усть-Пристанского района Алтайского края в семье крестьянина. Русский. Окончил 4 класса. Работал в колхозе. В Советской Армии с 1943 года.

В боях Великой Отечественной войны с июня 1944 года. Стрелок 5 15-го стрелкового полка (134-я стрелковая дивизия, 69-я армия, 1-й Белорусский фронт) рядовой Меремьянин при отражении контратак противника 3.08.44 у населённого пункта Анджеюв (юго-восточнее города Зволень, Польша) вынес из-под огня тяжело раненного командира взвода, расстреляв из автомата 5 солдат противника. 14.08.44 награжден орденом Славы III степени.

В боях 15—16.01.45 года у железнодорожной станции Едльня-Летниско иг. Юзефув (Польша), действуя в составе своего отделения, уничтожил свыше 10 солдат противника. Получил ранение, но продолжал выполнять боевую задачу. 13.02.45 года награжден орденом Славы II степени.

В боях в районе города Лебуса и населённого пункта Мальнов (Германия) ефрейтор Меремьянин 17—22.04.45 года из личного оружия уничтожил пулеметный расчет и несколько автоматчиков противника. 15.05.46 года награжден орденом Славы I степени.

В 1951 сержант Меремьянин уволен в запас. Проживал в станице Платнировской Кореновского района. Работал в колхозе. Награждён орденом Отечественной войны I степени, медалями.

Подвиг Меремьянина Николая Сергеевича увековечен писателями и поэтами. Имя его занесено в «Золотую книгу Кубани».

Литература:
- «Солдатская слава». Краснодар, 1974. С. 206—211;
- Кочетов А. В. «Солдатская слава». 4-е изд. Барнаул, 1985. С. 108—111;
- «Кубанцы — кавалеры тех орденов славы». Краснодар, 1995. С. 79—80;
- Обойщиков К. А. «Звезд волшебное сиянье». Краснодар, 2001. С. 125.

Н.С. Меремьянин и А.Р. Симоненко с учащимися школы № 25 в школьном историко-краеведческом музее.

В семнадцать мальчишеских лет

Военком поднял усталые глаза. Взглянул на стоявшего у стола подростка и, сворачивая самокрутку, сокрушенно вздохнул:

- Ох, Меремьянин, Меремьянин… Ну сколько тебе раз говорить – рано еще?..

Белесый, щуплый паренек, насупившись, вытянулся в струнку. И, видимо, желая расположить к себе военкома, обратился к нему по-военному:

- Никак нет, товарищ майор…

- Что «никак нет»? Лет-то тебе сколько?.. Неполных шестнадцать? То-то. Мало каши ел, браток. А туда же, на фронт захотел.

Меремьянин обидчиво вздернул плечом. И, боясь, что его, не дослушав до конца, выпроводят из военкомата, торопливо заговорил:

- Ну и что? Вы знаете, Аркадий Гайдар в гражданскую семнадцати лет полком командовал…

- Доживи до семнадцати, тоже полк получишь! – засмеялся майор и, крепко затянувшись самокруткой, уже серьезно сказал: - Вот что, Николай, давай договоримся. Сейчас в колхозе на полях жарко – хлеб убирать надо. Это и будет твоя помощь фронту. Парень ты, по всему видать, крепкий, настойчивый. Вот и прояви свой характер – поработай на совесть.

- А я разве не работаю? – не сдавался Меремьянин. – Мы всей семьей возим телегами хлеб на элеватор. Только совестно мне быков понукать, ведь я ворошиловский стрелок, на фронте больше пользы принесу. А здесь, в колхозе, за меня поработают отец, мать, сестры. Нас много, Меремьяниных…

- Ладно, ладно, хватит меня агитировать, - добродушно протянул военком. – Придет срок – позовем…

Шел тяжелый 1942 год. Работая в колхозе, Николай вместе с другими подростками возил пшеницу на быках, собирал в поле колоски, стараясь до последнего зернышка отправить на элеватор. А в свободные минуты его можно было увидеть все там же, у военкомата или на перроне вокзала. Провожал эшелоны.

- Возвращайтесь с победой! – кричал отъезжавшим.

Наконец настал тот день, когда и Николай надел военную форму, стал осваивать солдатское мастерство. Случилось это уже в 1943 году. Наши войска вели тяжелые бои, освобождая от немецко-фашистских захватчиков Украину и Белоруссию. Читая сводки Совинформбюро, сообщения о зверствах фашистских извергов, Меремьянин до боли в пальцах сжимал автомат:

- Скорее бы на передовую!

Полк, в котором он начал службу, находился в резерве. Три докладных написал Николай, прежде чем его, как лучшего стрелка, направили в действующую армию. И свое боевое крещение Меремьянин получил на границе с Польшей.

…Туман легкой пеленой еще окутывал землю, когда предрассветную темь неба осветила яркой полудугой красная ракета. И в тот же миг раздалась короткая, как выстрел команда:

- Вперед! За Родину…

Легкой пружиной выбросив из окопа послушное гибкое тело, Николай с криком «ура» бросился вперед. Он устремился к темнеющим вдали очертаниям вражеской позиции. Строча на бегу из автомата, укрываясь от неприятельских пуль и минных осколков в воронках, за стволами деревьев, Меремьянин короткими перебежками приближался к траншеям.

Краем глаза он видел бегущих слева и справа товарищей, бойцов взвода. Предрассветная мгла рассеивалась с каждой минутой, туман таял, но вокруг и так было светло от ярких вспышек гранатных разрывов, огнеметных струй, трассирующих пулеметных очередей.

Уже оставалось сделать последний бросок, а там – рукопашная в фашистских окопах. И вдруг, прыгнув в очередную воронку, почти у самой первой траншеи врага, Николай увидел на дне ее командира взвода лейтенанта Стрельцова, который склонился над чьим-то распростертым телом.

- Меремьянин? Скорей сюда! – позвал он. – Видишь, комроты ранен. Без сознания он. Вынеси его в тыл.

И Стрельцов выпрыгнул наверх. Догнал атакующую цепь.

Николай оценил обстановку, выбирая лучший путь для выполнения приказа. В считанные мгновения он сдернул с плеча плащ-палатку, уложил на нее командира, вытащил его из воронки. Взяв на левую руку автомат, Меремьянин пополз, подтягивая правой рукой плащ-палатку, на которой лежал раненый офицер. То и дело вокруг солдата поднимались фонтанчики пыли, пулеметные очереди вспарывали землю, и казалось, он и лежащий сзади стонущий командир видны как на ладони и именно за ними охотятся сейчас пулеметчики врага.

Меремьянин продолжал упрямо ползти вперед, подтаскивая тяжелую ношу. Вдруг совсем рядом упала мина. Солдат едва успел прикрыть командира своим телом. Очнувшись на минуту, офицер слабым голосом попросил:

- Брось меня, солдат, не выживу я, и оба погибнем.

- Никак нет, товарищ капитан, - стиснув зубы, ответил Меремьянин, - не погибнем!

Трудно сказать, сколько времени полз Николай. Когда он добрался наконец до медицинского пункта, там, принимая тяжелораненого, удивились, как этот на вид щуплый, маленький солдат смог вынести с поля боя рослого капитана.

А Меремьянин вернулся на передовую. Его товарищи уже дрались во вражеских окопах. Вместе с ними он на плоту форсировал Буг и уже на том берегу, отыскав командира взвода, доложил:

- Ваше приказание выполнено.

- Молодец! – коротко сказал лейтенант.

Этот подвиг солдата не остался незамеченным. Он был награжден орденом Славы третьей степени.

Летом 1944 года часть, в которой служил Меремьянин, вела бои в Польше. Возле одного местечка, у опушки леса, враг оказал яростное сопротивление. Нашим воинам пришлось окопаться. Выбирая удобный момент для атаки, бойцы вели непрерывное и тщательное наблюдение, изучая местность, лежащую впереди. Враг огрызался автоматным огнем со значительными интервалами.

Наши солдаты ждали сигнала к наступлению. И вдруг в такой ответственный момент нарушилась связь со штабом полка. Трое связистов, один за другим посланные найти обрыв телефонного кабеля, не вернулись. Четвертый был тяжело ранен на полдороге, и его подобрали санитары. А затем упал сраженный пулей командир соседнего взвода.

Стало ясно – в лесу засела вражеская «кукушка» - хитрый и опытный снайпер. Вскоре по окопам была передана команда:

- Меремьянина и Зайцева – к командиру роты.

Солдаты – народ бывалый. Смекнули, в чем дело: Николай Меремьянин и Иван Зайцев – лучшие стрелки, оба имеют снайперские винтовки. Конечно же, им и поручат ликвидировать «кукушку».

…Все было сделано так, как уговорились. Ночью Николай и Иван выбрались на нейтральную полосу, вырыли окопчики, на рассвете забрались в них, стали наблюдать. Главная их задача – обнаружить и уничтожить вражеского снайпера. Но тот не выдавал себя.

А под вечер Иван Зайцев открыл огонь, вызывая противника на дуэль. Со стороны леса раздалось два выстрела – и Зайцев с пробитой головой осел на дно окопа.

Меремьянин глухо застонал, на глазах которого погиб друг. Руки его яростно сжимали ложе винтовки:

- Ну погоди же, гитлеровская сволочь, достану я тебя…

Ночью он вынес в тыл тело Зайцева. Затем вернулся и на бруствере окопа друга прикрепил осколок стекла, стал ждать утра. Расчет был прост – когда солнце станет светить со стороны фашиста, тот увидит солнечный зайчик, примет его за вспышку оптического прибора и обязательно выстрелит.

Так и случилось. На этот раз Меремьянин отчетливо увидел огонь, сверкнувший из ветвей высокой раскидистой лиственницы, мгновенно прицелился и плавно нажал спусковой крючок. Дерево чуть качнулось, ветки его вздрогнули, а секунду спустя словно тяжелый куль свалился вниз вражеский снайпер.

На груди Николая Меремьянина появилась еще одна награда. Это был орден Славы второй степени.

Весна 1945 года была запоздалой: в апреле еще не стаял снег, сирень только-только выбросила первые несмелые почки. Жадно вдыхая запах пробуждающейся земли, советские воины весело говорили:

- Весна задержалась… Но ничего – победа придет без опоздания!

Час Победы был совсем близок, это чувствовали все. Беря штурмом неприятельские города, шагая по поверженной земле, наши солдаты все ближе подходили к Берлину.

Вместе со своими боевыми друзьями в одной из частей 1-го Белорусского фронта шагал и рядовой Николай Меремьянин. За два года упорных боев он окреп, повзрослел, возмужал.

Под Франкфуртом-на-Одере Николай отметил свое девятнадцатилетие. Друзья выпили свои боевые граммы за его здоровье, за победу.

- Следующие именины, тезка, будешь праздновать дома! – балагурил одногодок Меремьянина Николай Павлов.

А на другой день – опять бой. Развивая наступление, часть, в которой служил Меремьянин, выбила гитлеровцев из окопов и закрепилась в них, накапливая силы для нового броска вперед. В это время фашисты с отчаянием обреченных бросились в контратаку. Выполняя приказ своего бесноватого фюрера, они ввели в бой танки, перебросив их с западного фронта. Больше десятка средних и тяжелых броневых машин двинулись на боевые порядки взвода. За танками вприпрыжку бежала пехота в грязно-зеленых шинелях. Наши воины открыли массированный огонь, стараясь отсечь контратакующих от танков. В нише окопа лежали найденные Николаем два фаустпатрона. Но они годились лишь для ближнего боя. Рядом вел прицельный огонь из противотанкового ружья его друг Николай Павлов. В соседнем окопе держал наготове бутылки с зажигательной смесью младший сержант Бирман.

От прямого попадания из ПТР запылала головная машина. Распласталась гусеница второго танка, и он завертелся на месте. Но остальные, изрыгая из пушек огонь, на полной скорости неслись вперед. Перед окопом Меремьянина оказались две бронированные глыбы. Тут он увидел, как рывком поднялся Бирман и метнул одну за другой две бутылки. Первая не долетела до танка, вторая разбилась о лобовую броню, облив машину струйками огня. Танк взревел и на бешеной скорости ворвался в боевые порядки взвода, пытаясь на ходу сбить пламя, осыпая окопы пулеметным дождем. Рухнул наземь перерезанный очередью младший сержант Бирман.

Броня загремела перед окопом Меремьянина. И он достал из ниши фаустпатрон. Солдат, прицелившись, выстрелил. Болванка фаустпатрона почти в упор ударила по лобовой броне. Раздался взрыв, танк вспыхнул, и почти тотчас в нем стали рваться снаряды. Из машины выскочили двое танкистов и тут же упали, скошенные автоматными очередями.

Меремьянин не успел обрадоваться, как услышал предостерегающий крик Павлова:

- Коля, сзади!

Он быстро нырнул в укрытие. И в ту же секунду, закрыв небо, почти вдавливая его в землю, наверху тяжело пролязгали гусеницы танка, который успел прорваться в наш тыл и теперь утюжил окопы.

- Ах ты, гадина!..

Николай выругался и, выплевывая землю, схватил оставшийся фаустпатрон. Болванка вошла в левый борт.

На поле уже пылало семь вражеских машин. Оставшиеся повернули вспять, уходя из зоны обстрела. В тот же день советские войска форсировали Одер и овладели Франкфуртом.

Это был последний бой Николая Меремьянина. За мужество и отвагу он был представлен к высшей награде воинской доблести – ордену Славы первой степени.

Войну Николай Сергеевич закончил под Берлином. После демобилизации приехал на Кубань и поселился в станице Платнировской. Вот уже более двух десятков лет трудится он в колхозе имени С. М. Кирова. Сначала строителем, восстанавливал фермы колхоза, а потом перешел в животноводство. О том, как ветеран войны трудится, лучше всего говорят выданные ему почетные грамоты и премии. А совсем недавно к боевым наградам Николая Сергеевича прибавилась медаль за доблестный труд.

А. ЛАЗЬКО